С народом слитый воедино путь всегда со мною
ЭТА СТАТЬЯ УВИДЕЛА СВЕТ В 1970 ГОДУ В ЖУРНАЛЕ «СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО КАЗАХСТАНА». ОТРЫВОК ИЗ НЕЕ МЫ РЕШИЛИ ОПУБЛИКОВАТЬ НА СТРАНИЦАХ НАШЕЙ ГАЗЕТЫ В ПРЕДДВЕРИИ БОЛЬШОГО ЮБИЛЕЯ — 60-ЛЕТИЯ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ КАЗАХСТАНА И РЕСПУБЛИКИ, ЧИТАЯ ЕЕ МЫ ЕЩЕ РАЗ ВООЧИЮ УБЕЖДАЕМСЯ, ЧТО ДАЛА СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ БЫВШЕМУ БАТРАКУ, СТАВШЕМУ ОДНИМ ИЗ ОСНОВАТЕЛЕЙ КАЗАХСКОЙ СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.
Когда я думаю о Ленине, порою мне кажется, что не только вся моя сознательная жизнь связана с Владимиром Ильичем, но что я и встречался с ним, и беседовал с ним.
А между тем до весны г 1917 года я о нем не слыхал и видеть нашего любимого Ильича мне никогда не приходилось.
Но, видимо, я прав в своих раздумьях, в своих чувствах. Прав потому, что мое сознание по-настоящему пробудилось только в год Великой Октябрьской социалистической революции. Прав и потому, что — пусть мысленно — я часто беседовал и беседую с живым Владимиром Ильичем и в трудные, и в радостные для меня дни.
Да, мне скоро семьдесят лет. Я — ровесник века. И тот семнадцатилетний аульный батрак, вдоволь хлебнувший горя, пытливый и наивный, каким я был в 1917 году, очень слабо понимал смысл происходящих событий. Не понимал, что его аул, его страна, он сам рождаются заново. И первое имя, которое он услышал тогда, было имя Ленина.
Произошло это весною 1917 года после трудной и суровой зимы. Ветер кара-дауыл только-только начал разрушать слежавшиеся твердые пласты посеревшего снега.
Жители бедного зимовья Жуан агаш, где в саманных лачугах ютилось около десяти семей, в непроглядную ночную темень, проваливаясь в рыхлые весенние сугробы, тянулись один за другим на окраину аула. Перекликались:
— Значит, новости есть?
— И удивительные, говорят. Приехал Жанбырши. Он их и привез.
— Может быть, одним ухом слышали: что говорит этот старик?
— Слышали, и не знаем — верить или не верит. Старик рассказывает — появился батыр, прогнавший царя, сокрушивший его власть.
Ахали, не понимали, радовались.
Должно быть, никогда не собиралось столько народа в тесном глиняном зимовье Жанбырши, батрака табунщика далекого байского аула. Жанбырши услышал обо всем этом от своего бая и поспешил передать волнующую весть землякам. А весть была похожа на сказку. Имя батыра было впервые названо здесь: Оно звучало странно для казахского слуха: «Лейлин» или «Элен». В лачуге было темно, как в мазаре. Керосин в ауле давно кончился. Кто-то попробовал зажечь светильник, пропитав фитиль бараньим жиром. Фитиль пошипел, пошипел, тускло вспыхнул и погас. Табунщик продолжал говорить, и каждое его слово было откровением для аульчан.
— Батыр стократ сильнее белого паря, ак-патши,
— Батыр заботится о бедных, и теперь для них восходит солнце счастливого дня.
Каждый стремился в темноте представить этого удивительного батыра, мечтая услышать его мудрую речь. И я, понятно, не составлял исключения.
Несколько месяцев позднее мой родич и учитель Шаин Тлегенов, человек бывалый и начитанный, многое мне прояснил в памятном рассказе Жанбырши. Многое, но не все. Он тоже слабо разбирался в политике. Однако именно от него я узнал, что зовут этого батыра Ленин, и что стоит он во главе партии большевиков, заступницы народа.
— Ты, Сабит, неграмотен. Учись. И тогда лучше поймешь, лучше меня, что к чему.
По совету Шаива я поступил в школу, открывшуюся в ауле, где жила моя родная сестра Зауре. Учитель Хамид Махмудов — впоследствии он был награжден орденом Ленина и сейчас на пенсии — всячески помогал мне и ограждал от насмешек ребятишек, не без озорства поглядывавших на семнадцатилетнего парня, затесавшегося в их среду.
Учились мы в землянке, сидели на полу, подстилая под колени сено. Учебников у нас не было, тетрадок тоже, писали на клочках бумаги. И тем не менее старательно усваивали грамоту, приобретали знания.
Времена были тревожные.
В Сибири и в северных областях Казахстана властвовал Колчак. Подняла голову контрреволюционная партия казахских баев «Алаш орда». Ее газеты «Жас азамат» и «Сары арка» всячески поносили Советскую власть, Коммунистическую партию и ее руководителей, и в особенности Ленина. Бедняки не верили клевете, у многих из нас больно сжималось сердце, когда и до нашего слуха доходила эта злостная ругань. Мы полюбили Ленина, но у нас тогда еще не хватало сил защитить его от вражеской лжи. Нам хотелось как можно больше узнать о нашем вожде, о нашем батыре-заступнике и о партии, созданной им.
Во весь рост встал передо мной Ленин осенью 1918 года. Я к тому времени начал сам учительствовать, и поэтому попал на совещание волостных учителей, созванное в Петропавловске только что созданным уездным ревкомом.
Доклад о политике Советского правительства сделал председатель ревкома Владимир Гозак. Я плохо владел русским языком. Но рядом со мной на мое счастье был мой друг и поэт Баймагамбет Зтуллин. Он-то и перевел все, что было мне непонятным:
— Выходцы из трудящихся, из бедноты должны помочь Советской власти проводить ее политику. Октябрьская революция, Сабит, освободила тебя от рабства. Но многие батраки и бедняки в аулах еще угнетены. Наш долг — освободить их, пробуждать их сознание, повести их по ленинскому пути.
Совещание длилось несколько дней. Гозак присматривался к его участникам. К концу совещания некоторые из них, в том числе и я, вступили сочувствующими в казахско-татарскую ячейку Коммунистической партии.
Мы разъехались по аулам. Жить и работать было трудно. К тому же меня надолго приковала к постели тяжелая болезнь. Весной 1920 годя я вновь приехал в Петропавловск на двухмесячные курсы. Эта весна для меня вечно памятна потому, что из сочувствующих я был принят членом Коммунистической партии.
Однажды учителей — коммунистов собрал Гозак. Он говорил нам, что наша работа не должна ограничиваться школой. Мы должны вместе со всеми коммунистами бороться за Советскую власть, быть ее пропагандистами. Должны помогать трем чрезвычайным комиссиям — ВЧК, комиссии по борьбе с контрреволюцией, ГрамЧК — комиссии по борьбе с неграмотностью, и еще помогу — организации по борьбе с голодом.
Ты теперь коммунист, ты знаешь жизнь аула. У тебя нет права отказываться от задания партии. Опыт приобретешь в работе, старшие товарищи тебе помогут. И помни, Сабит, задание партии — это задание Ленина.
Мне показалось это слишком трудным делом, и я сказал Гозаку, что у меня мало знаний и опыта.
— А кого же тогда мы будем посылать? — ответил мне Гозак.
На этом разговор был закончен. Давно ли я смутно себе представлял, кто такой Ленин, а теперь сам должен был идти с его именем в аулы и рассказывать трудящимся казахам, что им даст Советская власть. Счастье, сознание огромной ответственности переполняли меня. При распределении сил пропагандистов на мою долю выпала западная часть казахских волостей Петропавловского уезда. Гозак сказал, что мне придется работать в райпродкоме, расположенном в Пресногорьковской казачьей станице, Стапе, как ее называли казахи, я заниматься сбором продовольствия в окрестных волостях.
Как ни трудно нам было, к концу зимы наш райпродком перевыполнил план заготовок продовольствия. Мы отправили рапорт и письмо на имя Владимира Ильича в Москву. Мне выпало огромное счастье подписать это письмо…
Муканов С. С народом слитый воедино путь всегда со мною // Ленинское знамя.- 1980.-11 июня.-3 с.
Певец родного края
«Сабит оставил после себя километры строк… Но каких строк! В каждом слове сгусток мысли и мудрости!» — эти слова выдающегося казахского советского писателя Габита Мусрепова нашли душенный отклик у читателей, приходящих в областную библиотеку и знакомящихся с экспозицией выставки «Певец народной жизни», посвященной классику казахской советской литературы Сабиту Муканову.
Большая работа проделана по сбору материалов о нем библиографическим отделом областной библиотеки. Альбом фотографий мемориального Дома-музея нашего земляка в Алма-Ате, газетные, вырезки — вот материалы, которые экспонируются в комнате-музея библиотеки.
Заслуженный артист Казахской ССР. Г. Шарнин представил нам снимок — сцена из спектакля «Чокан Валиханов» в постановке областного театра драмы.
Свои материалы, связанные с этим событием, подарила музею и народная артистка республики Т. И. Кучина.
Читатели библиотеки могут познакомиться со статьей Сабита Мукарова «Ленин в моей судьбе», многочисленными фотографиями писателя. На одном из них Иван Шухов и Сабит Муканов с Михаилом Шолоховым. А вот снимок, где Сабит Муканов среди молодежи — всю свою жизнь он был чутким и заботливым наставником молодого поколения.
Заведующие отделами областной библиотеки К. С. Мустафина и Р. М. Бушланова побывали в Алма-Ате, в мемориальном Доме-музее Сабита Муканова, встретились с женой писателя Марьям-апай. Они привезли фотографии, газетный материал, речь Сабита Муканова, записанную на магнитофонную ленту. Для комнаты-музея областной библиотеки, носящей его имя, переданы вещи писателя. Каждая из них имеет свою историю, расскажет о художнике слова, о его жизни, здесь, представлены книги выдающегося летописца жизни народа. Читатели знают и любят произведения Сабита Муканова «Ботагоз», «Школа жизни», «Светлая любовь», «Сыр-Дарья», «Промелькнувший метеор», пьесы «Чокай Валиханов», «Сакен Сейфуллин». Каждое произведение — широкое полотно, показывающее яркие страницы из жизни казахского народа.
Экспозиции рассказывают о человеке большой судьбы, который прошел путь от батрака до большого писателя.
В заключение хочу обратиться с просьбой к читателям присылать нам наиболее интересные материалы — воспоминания, письма, фотографии, рассказывающие о выдающемся мастере слова.
А. КУЧЕРЕНКО,
работник областной библиотеки.
НА СНИМКЕ: за оформлением стенда «Певец народной жизни».
Фото В. Ломовского.
Кучеренко А. Певец родного края // Ленинское знамя.- 1980.-11 июня.-3 с.
Часть миллиарда
ЕСЛИ посмотреть глазами хладнокровного человека, то станет ясно, что Рыспаеву Каиржану, директору казахстанского совхоза имени Докучаева, совершенно нет причин беспокоиться.
В самом деле, на площади в 23 тысячи гектаров прекрасно уродились хлеба. Глазом не охватишь высокие, как камыш, посевы. По самым скромным подсчетам, с каждого гектара будет собрано не менее пятнадцати центнеров.
На полях этого совхоза я был в конце августа. К этому времени часть посевов сжали, но когда через пять дней снова приехал сюда, то вся пшеница была убрана и 42 тысячи центнеров зерна сдано государству. И даже это мало успокаивало Каиржана, — он не сидел на месте, разъезжал по бригадам.
В беспрерывных поездках Каиржан не обращает внимания на свой внешний вид. Он всегда веселый, никогда не унывает, как говорят: «днем смех, ночью сон». Но когда спросишь Каиржана, почему он не устает, хотя и глаз не сомкнул, директор весело отвечает:
— Преодолевать трудности — одно удовольствие. Разве можно не торопиться, — продолжает Еаиржан, — как один акын сказал, «как августовские облака, все слова мои состоят из дождя». Мы боимся, что соберется облако и начнет лить, как из ведра.
Каиржан вроде стесняется говорить о другом. Он успешно применил раздельную уборку, вовремя скосил все, заняв первое место по области, но еще не «блещет» с обмолотом.
Однако этот недостаток присущ не только совхозу имени Докучаева. Такое положение наблюдается во всех совхозах Кокчетавской и Северо-Казахстанской областей, где мне пришлось побывать.
Многие руководители совхозов односторонне поняли призыв о раздельной уборке. Они думали: «Первейшая моя обязанность скосить» и начали валить хлеб, — а вот обмолот повсюду отстает. В некоторых местах хлеб по пятнадцать — двадцать дней не обмолачивается, сохнет и осыпается. Разумеется, такое положение может нанести вред казахстанскому миллиарду. И Каиржан, и директоры других совхозов именно этого и опасаются.
В уборке казахстанского хлеба помогают братские республики.
Эти заметки я пишу в одном из кабинетов Северо – Казахстанского облисполкома. В коридорах шумят 72 комбайнера, прибывшие из Татарии. Они приехали без каких-либо предварительных уведомлений, поэтому работники облисполкома бегают, чтобы обеспечить их всем необходимым и направить в районы. До того, как они получили транспорт, я разговаривал с прибывшими. Механизаторы разделились на две группы. Одна из них выезжает в Булаевский район, другая — в Октябрьский. Я сказал механизаторам, что в Октябрьском районе выращен богатый урожай, что только один район сдаст государству 26 миллионов пудов зерна.
— Вот это да! — послышалось в ответ. — У нас таких районов нет!..
С уборкой надо торопиться, в особенности с обмолотом. В первые дни сентября почти во всех местах прошел дождь. Наступает холодная осень, в небе плывут свинцовые облака.
Напряженно трудятся люди в казахстанской степи. Беспрерывно днем и ночью работают уборочные машины. Труженики совхоза имени Докучаева, как и всей Северо-Казахстанской области, стремятся успешно убрать и сдать государству миллионы пудов зерна. Это будет их вкладом в казахстанский хлебный миллиард.
Сабит МУКАНОВ.
Муканов С. Часть миллиарда // Литературная газета.-1958.-23 сентября.-1 с.
Встреча писателя С. Муканова с читателями
В городской партийной библиотеке состоялась встреча читателей с известным казахским писателем Сабитом Myкановым, уроженцем одного из аулов Северного Казахстана. На встрече присутствовали представители общественности, партийные работники, учителя, студенты института, учащиеся старших классов городских средних школ.
…Большой лекционный зал переполнен. Ярким образным языком писатель рассказывает о славном пути казахской литературы после Октябрьской революции.
— Казахская проза родилась в Октябре, — говорит он. — Ведь до революции 90 процентов населения Казахстана были не грамотными.
Три съезда казахских писателей С. Муканов называет тремя знаменательными вехами в развитии казахской литературы: ко второму съезду, с братской помощью русских писателей, она пришла уже развитой во всех жанрах, а в период до третьего — вышла на международную арену»
— От второго до третьего съезда произведения казахских писателей стали переводить на русский язык, а этого было до статочно, чтобы весь мир заинтересовался ими. Стихи великого акына Джамбула переведены на 72 языка, роман Мухтара Ауэзова «Абай» — на 16 языков.
Писатель останавливается на недостатках работы писателей Казахстана, вскрытых III съездом писателей.
Затем он рассказывает о своем творческом пути. Начиная с 1951 года, Муканов совершил много поездок по Советскому Союзу. Сейчас писатель только что вернулся из поездки по новым совхозам, созданным на целине: Джамбулского, Украинского, имени Хрущева.
— Чтобы писать, надо ездить, общаться с народом, — говорит он. «Правильно»!- одобрительно отзываются сидящие в зале. Результат этих поездок — сборник художественных очерков, который писатель намерен опубликовать в ближайшее время. Скоро читатели будут иметь возможность познакомится со сборником стихов Муканова.
— Лирикой начал увлекаться, друзья!-шутливо говорит он.
В ответ на многочисленные вопросы Сабит Муканов рассказывает о том, над чем он работает сейчас: главное-это трилогия «Чокан Валиханов». Уже проделана большая подготовительная работа, найдено много новых интересных фактов из жизни казахского просветителя. Следующее свое произведение «Алуа» — писатель посвятит тем, чья братская могила и памятник высится на Октябрьской площади города Петропавловска -своим землякам и ровесникам, героям гражданской войны.
Веселый смех вызывает последний вопрос и ответ на него. Один из десятиклассников спрашивает: «Можно ли с писателем поговорить в школе?»
— Вполне можно! Пригласите — с удовольствием приду, смеясь, говорит писатель.
Когда все вопросы были исчерпаны, весь зал встал и долго не смолкали аплодисменты.
Читатели тепло благодарили С. Муканова как за написанные произведения, так и за сердечное общение с ними лично.
Т. НИКОЛАЕВ
Николаев Т. Встреча писателя С. Муканова с читателями // Ленинское знамя,-1954.-19 октября.
Красный берег. Жаман – Шубар
Сабит Муканов был не только великим мастером прозы, но и не менее замечательным поэтом, чему свидетельство его поэмы, легенды в стихах и просто — стихи. Одно из них посвящено Петропавловску, которое мы и предлагаем вниманию читателей.
КРАСНЫЙ БЕРЕГ
Пусть дожди порою льют, как из ведра,
Пусть распутица — недобрая пора,
Ты всегда меня встречаешь, мой Кзылжар,
Теплотой своих улыбок и добра.
Что, скажи ты, уваженья это дар?
По-отцовски ли тоскуешь, мой Кзылжар?
Полный веры, приезжаю каждый год,
Приношу тебе любви сыновней жар.
Я по белому по свету полетал.
Лондон, Токио, Каир я повидал.
Но на дальнюю чужую красоту,
Петропавловск, я тебя не променял.
Я люблю тебя, тебя благодарю.
Моей юности суровую зарю.
Я в борьбе за наше счастье, мой Кзылжар,
На земле твоей оставил кровь свою.
Память битвы, память славы трудных дней
Подгоняет нетерпение коней.
Я спешу к тебе на площадь, мой Кзылжар,
Где могила боевых моих друзей.
Ты растешь, Кзылжар, как вся моя страна –
Юность прошлому геройскому верна.
Дорогие молодые земляки!
Вы как стебли от отцовского зерна,
Петропавловск, отчий берег, Красный яр,
Мою песню ты прими, как скромный дар.
Здесь родной мне каждый камень, каждый дом,
Я, покуда жив, всегда с тобой, Кзылжар!
ЖАМАН-ШУБАР
Жаман- Шубар. Полынная тоска.
Белеет в солонцовых пятнах небо,
Раскинут в юрте щедрый дастархан,
Но он у бая не попросит хлеба.
Пусть он босой и в порванных штанах,
Но маленький провидец, выйдя в поле,
Поверит в эту землю!
И она еще восстанет из тоски и боли.
И горький сирота проглотит ком обид.
И доброта людей согреет в холод.
Ты извини нас, маленький Сабит.
Что мы не знали, что такое голод.
И уроженцы этой же земли,
Другой судьбы взамен себе не требуя,
Как мы с тобой хотели б разделить.
Твои непозабытые мектебы.
Потом здесь был высоких дум родник,
Летела мудрость птицею на волю.
…Не аксакал, а мальчик тот приник.
Спустя полвека к дорогому полю.
Он шел, не в силах взором отыскать.
Зеленый берег детства грозового, Жаман-Шубар.
Полынная тоска Проросшее, как русый колос, слово.
Владимир ШЕСТЕРИКОВ.
Шестериков В. Красный берег. Жаман – Шубар //Северный Казахстан.-2000.-9 июня.- С.15